Рисовало лето из цветов узор (о саде, живописи, поэзии и….)

[Nela]

Удивительное переплетение цвета, геометрических структур и причудливых сюжетов авторской фантазии, в полотнах Евгения Лещенко часто заставляет зрителя просто ошеломленно замереть на месте.

Больше фотографий с выставки —
http://simon-chorni.livejournal.com/246317.html

[Nela]

Натан Брутский – современный художник, который в результате глубоких и продуманных исследований, нашел новые способы для выражения своей творческой мысли. В его работах покоряет экспрессия красок, таинственная поэзия музыки и танца, праздничная атмосфера, дарящая хорошее настроение. Натан Брутский представляет своё видение в виде новых форм, где композиция наполнена энергией и балансом .
Отец Брутского, заметив одаренность сына, уговорил мальчика заниматься рисунком и живописью, хотя тот больше увлекался футболом. Натан Брутский окончил Киевский институт искусств и дизайна, где изучал иллюстрацию, графический дизайн и архитектурную графику. Затем стал учеником известных русских художников Юрия Малышевского и Валерия Псарева.

Работы Натана Брутского обладают мощной силой притяжения и безупречной красотой. Выставки работ художника с большим успехом прошли в Израиле, США, в Турции, Англии, Украине и др. странах.

[Сынуля]

Какая насыщенность красок Интересные работы, необычные и притягивающие взор.

[Zaja]

Предлагаю Вашему вниманию рассказ о маке калифорнийском или эшшольции (укр. – эшольція).

Из сборника "Revolution and other essays"
В русском варианте сборник вышел в 1925г.
под названием одноименного рассказа "Как я стал социалистом"
(пер. с англ. П.Орхименко)

У меня есть маковое поле.
Это значит, что по милости Божьей и по благорасположению издателей, я имею возможность каждый месяц платить джентльмену духовного звания известную сумму золотом, за что он дает мне право на обладание известным клочком макового поля. Это поле горит по краям холма Пьемонта. Внизу лежит весь мир.
Неподалеку, за серебристыми водами залива, дымит своими трубами Сан-Франциско, расположенный на многочисленных холмах, словно второй Рим. Гора Тамалпайс могучим плечом упирается в небо, а на полпути находятся Золотые Ворота, где любят собираться морские туманы. С макового поля наше зрение часто улавливает блестящую синеву Тихого океана и те многочисленные пароходы, которые без конца приходят и уходят.
— Наше маковое поле будет доставлять нам много радости, — сказала Бесси.
— Да, — отвечал я. — И как нам будут завидовать горожане, которые будут приходить к нам, и как они будут радоваться, отправляясь домой с большими букетами в руках.
— Но эту дрянь надо убрать, — прибавил я, указывая па бесчисленные навязчивые вывески, оставленные последним арендатором, на которых красовалась следующая надпись:
"ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. ПРОХОД ВОСПРЕЩАЕТСЯ."
Неужели мы должны запрещать горожанам проходить по земле только потому, что они не имеют счастья быть с нами знакомы?
— Как я ненавижу подобные вещи, — сказали Бесси, — эти надменные символы власти.
— Они — позор для человеческой природы, — отвечал я.
— Своим отвратительным видом они портят весь прекрасный пейзаж, — заметила она.
— Надо будет убрать эту мерзость, — резко произнес я.
Мы с Бесси мечтали о том времени, когда зацветет мак. Мы ожидали этого момента со всем нетерпением, свойственным городским людям, которые давно хотели обладать куском земли, но не могли осуществить своих желаний.
Я забыл упомянуть, что рядом с маковым полем находился небольшой сельский домик, в котором мы решили покончить с городскими традициями и зажить более свободной, здоровой жизнью.
Первые цветы, появившиеся среди пшеницы, были оранжевого и золотистого цвета, и это доставило нам такую радость, что мы бегали и суетились, точно опьяненные, и в десятый, сотый раз указывали друг другу на эти цветы, любуясь их красотой.
Среди глубокого молчания мы внезапно разражались смехом, то вдруг нам становилось стыдно, и мы незаметно друг от друга уходили, чтобы полюбоваться своим сокровищем наедине. Но когда цветы разлились но пшенице широкой полной и горели огнем, мы и смеялись, и громко пели, и плясали, и хлопали в ладоши, и были как сумасшедшие.
Но вот явились варвары. Во время набега я как раз намылил лицо, собираясь бриться, и, держа бритву перед собой, взглянул в окно на свое любимое поле. В отдаленном конце я увидел мальчика и девочку, которые быстро рвали желтые цветы.
„Ах, какая прелесть доставлять детям радость своими цветами, — подумал я. — Их радость будет моей радостью. Пусть дети рвут цветы все лето".
„Но... только маленькие дети, — прибавил я, подумав, — и притом они должны рвать с дальнего конца".
Последняя мысль пришла мне на ум при виде цветов под самым окном. Я занялся бритьем, а так как оно всегда захватывает все мое внимание, я ни разу не посмотрел в окно, пока не окончил. Взглянув затем в окно, я изумился.
На первый взгляд перед окном было как-будто знакомое место. Вот стоит целый ряд сосен по одну сторону, вот магнолия в полном цвету, по ту изгороди, точно залитые кровью японские айвы. Да, это было мое поле. Но куда девалась настоящая волна цветов мака, так нежно качавших своими головками у меня под окном?
Набросив куртку, я выбежал на двор. Вдали я увидел два огромных шара, оранжевого и желтого цвета, которые быстро катились в противоположную от моего поля сторону.
— Джонни, — обратился я к девятилетнему сыну моей сестры, — если ты увидишь детой, которые будут рвать мак на нашем поле, то ты подойди к ним и спокойно, мягко скажи, что этого делать нельзя. Наступили теплые дни, и опять цветы заиграли на моем поле. Однажды за цветами явилась девочка соседа, мать которой просила Бесси разрешить ей нарвать букет. Но мне это было неизвестно и, когда я увидел ее среди цветов, я сильно закричал:
— Девочка! Девочка!
Бедная девочка, спотыкаясь, бросилась наутек, а я пошел к Бесси, чтобы сказать ей об этом случае. Она рассказала мне, в чем дело, и сейчас же отправилась к матери девочки с „объяснением". Но и до сего дня девочка избегает встречи со мной, а ее мать уже никогда не будет так сердечна со мной, как раньше.
Наступили хмурые, мрачные дни, дул резкий, холодный ветер, и беспрестанно, изо дня в день, накрапывал дождь. Горожане сидели по домам, как крысы во время наводнения, и, когда прояснилась погода, как крысы выползли из своих конур и явились в Пьемонт, чтобы согреться в благодатных лучах солнца. Целые толпы их производили набеги на мое поле, безжалостно вытаптывали пшеницу и рвали маки прямо с корнями.
— Придется вывесить объявление, что ходить здесь воспрещается, — сказал я жене.
— Да, — отвечала Бесси со вздохом,-- мне кажется, что это необходимо.
Прошло несколько дней, и опять со вздохом она обратилась ко мне:
— Знаешь, милый, твои вывески, как видно, ничего не помогают. Люди, повидимому, совсем разучились читать в такие дни.
Я вышел на террасу. Городская нимфа, в легком летнем платье и модной шляпке, остановилась перед только что прибитой мною доской с объявлением и внимательно его читала. Видно было, что она что-то обдумывала. Она была высокого роста, но, несмотря на это, на четвереньках пролезла под изгородью и, встав на ноги, начала рвать цветы. Я направился к ней, вежливо с ней поговори, и она ушла.
После этого я прибил еще несколько объявлений.
Было время, много лет тому назад, когда эти холмы сплошным ковром были усеяны маковыми цветами. Несмотря на многочисленные травы, боровшиеся с маком за существование, его стремление „жить" удерживало равновесие. Но городские люди явились новой разрушительной силой, равновесие было нарушено, и мак почти весь погиб. Так как горожане срывали те цветы, у которых были самые высокие стебли и самые крупные головки, и так как по закону природы однородное порождает однородное, то мак с высокими стеблями и большими головками не созревал до семян, вырождался и исчезал, и на холмах оставались одни низкорослые, захиревшие маки. И они были не только захиревшими и низкорослыми, но и встречались очень редко. Изо дня и день, из года в год городской люд охотился за маками по холмам Пьемонта, и теперь уже только изредка можно было встретить бывшую когда-то гордость и красу этого растения в виде мизерных, быстро роняющих цвет, мелких цветов, похожих на детей бедных рабочих кварталов наших городов, быстро, не по своей воле, проживающих свое детство и стареющихся.
Но мак в моем огороде благоденствовал. Он не только имел защиту от варваров, но и от птиц. Много лет тому назад огород был засеян пшеницей, которая ежегодно осыпалась и всходила, так как урожая не снимали, и дальнозорким певчим трудно было отыскивать зерна мака среди пшеницы. Кроме того, пробивая себе путь к солнечному свету через густую пшеницу, стебли мака становились с каждым годом толще и выше, а цветы имели даже более величественный вид, чем их предки, росшие на открытом месте.
Поэтому горожане, бродя по пустим холмам и смотря на мое горящее цветами поле, сильно поддавались соблазну и, надо сказать, так же сильно впадали в соблазн. Но их падение было меньше, чем падение моих любимцев. Так как пшеница задерживала в себе росу, а сверху ее согревало солнышко, то почва была мягкой, а в таком случае гораздо было легче выдернуть мак со стеблем, чем сломать самый стебель. Горожане, как и все люди, имеют склонность следовать но пути наименьшего сопротивления, и, выдергивая цветок вместе со стеблем, они в тоже время выдергивали много почек, уничтожая всю будущую красоту нераспустившихся цветов.
Один горожанин, — джентльмен с белыми руками и хитрыми глазами, — особенно старался доставить мне удовольствие. За его частые посещения мы прозвали его "надоеда". Когда мы с террасы умоляли его, чтобы он не рвал цветов, он обыкновенно медленно и как будто нехотя направлялся изгороди, прекрасно симулируя, что он совершенно ничего не слышит. Чтобы увеличить впечатление своей симуляции, он время от времени все так же нехотя и небрежно нагибался и срывал цветок. Таким образом, прибегая к обману, он лишал нас возможности прогнать его и спасал себя от такого позора, но он появлялся все чаще и чаще и всегда уходил с награбленной добычей. Нехорошо принадлежать к горожанам. В этом мое убеждение. Есть что-то в самом образе жизни делающее городского человека слепым и глухим, или по крайней мере, всегда было так с теми, с которыми мне пришлось вежливо беседовать и указывать им на объявления, так как ни один из горожан по видел этих бьющих в глаза объявлений, а те, к которым я обращался с террасы, слышали мой голос, быть может, только один из пятидесяти. Я также открыл, что отношение горожан к цветам аналогично отношению голодного человека к пище. Как умирающий с голода человек не может понять того, что пять золотников мяса для него лучше, чем пять фунтов, так и они не понимают, что букет из трех-четырех цветков, в котором зеленые листья и золотые головки блестит своей красотой, гораздо лучше букета из сотни поломанных и помятых цветов.
Не меньшим злом, чем эти люди, не умеющие ценить цветы, являются те, которые рвут их у меня для продажи. Целые орды молодых пройдох налетают на мое маковое поле, чтобы потом кричать на улицах: "Маки из Калифорнии, — пять центов букет".
Несмотря на всю мою предосторожность, многие из них зарабатывают по доллару и больше в день. С особенной горечью вспоминаю я одну орду. Несколько мальчишек, желая раньше узнать, нет ли в доме собаки, обратились на кухню с просьбой дать им воды. Когда они пили, их предупредили не рвать цветов. Кивнув головой и вытерев рты, они вышли из кухни. Выйдя наружу, они набросились на цветы прямо под самым окном. Расставив руки во всю ширину, они понеслись но огороду, рвали и ломали все, что ни попадалось им на пути, таща за собой целый хвост маков со стеблями. Они прошли через самую середину поля до самого его конца. Я кричал на них изо всей силы, по они мчались с быстротой вихря и вскоре скрылись из виду. Никогда никакой ураган не мог бы произвести подобного разрушения, и ни одни пират не мог бы совершить такого преступления в открытом море.
Однажды я ушел удить рыбу, и в мое отсутствие за цветами явилась женщина. Так как мольбы и увещания с террасы на нее не производили никакого впечатления, Бесси послала девочку сказать, чтобы она перестала рвать цветы.
Женщина продолжала рвать, как ни в чем не бывало. Тогда Бесси пошла сама. Но женщина заявила, что ей неизвестно, кому принадлежит эта земля, и потребовала у Бесси документальных доказательств тому, что это действительно ее собственность.
Сказав это, она спокойно продолжала свое занятие. Она была очень большого роста и имела воинственный вид, а Бесси была обыкновенной женщиной и совершенно не имела склочности к кулачной расправе. Нарвав столько, сколько она в состоянии была донести, и сказав: "Желаю всего лучшего", женщина величественно поплыла домой.
— Народ, действительно, сделался хуже за последние годы, — сказала Бесси усталым голосом, когда мы сидели с ней после обеда в моем кабинете.
Следующий день показал, что она была права.
— Посмотрите, вон идет женщина с девочкой, и, кажется они идут прямо на наше поле, — сказала Мэй, девушка при доме.
Я вышел на террасу и стал ожидать их приближения. Они миновали сосны и взошли на маковое поле. Как только они сорвали по цветку, я закричал на них. Они находились от меня саженях в пятнадцати. Женщина и девочка услышали мои голос и посмотрели в мою сторону.
— Будьте любезны, не рвите цветов, — повторил я.
Они на минуту приостановились, как бы обдумывая, что делать. Затем женщина тихим голосом что-то сказала девочке, оно повернулись ко мне спилами и принялись за свою убийственную работу. Я начал кричать во всю глотку, но они, повидимому, совершенно оглохли. Я продолжал так ужасно кричать, что девочка начинала боязливо оглядываться, но женщина продолжала рвать, и мне было слышно, как, она подбодряла девочку.
Я попомнил о своем свистке-сирене, которым я иногда вызывал Джонни, мальчика моей сестры это был ужасный свисток, который мог разбудить мертвого, и я дул в него изо всей мочи, но женщина и девочка продолжали рвать, стоя ко мне спиной.
Я ничего по имею против вступления и кулачный бой с мужчиной, но мне никогда не приходилось иметь дело с женщиной, но, тем не менее, эта женщина, подстрекавшая девочку, бросала мне вызов.
Я бросился в дом и выбежал обратно с ружьем. Сильно волнуясь, крича и страшно нервничая, я начал целиться в женщину. Девочка, громко вскрикнув, убежала под защиту сосен, но женщина спокойно продолжала рвать цветы. Я думал, что она, увидев меня с ружьем, пустится бежать, но так как она стояла на месте, то положение становилось затруднительным. Я стоял перед этой женщиной и неистовствовал, точно разъяренный бык, которому преграждали дорогу, но она не обращала на меня ни малейшего внимания. Я не мог ей не подчиниться, сознавая, насколько глупо и смешно было мое положение, и опустил ружье.
Подойдя ко мне шагов на шесть, она соблаговолила взглянуть на меня. Я растерялся и покраснел до корня волос. Быть может, я в самом деле напугал ее (я иногда стараюсь убедить себя, что это было именно так), или же у нее пробудилась ко мне жалость. Но как бы то ни было, она с большим спокойствием, даже, я бы сказал, с величием вдруг решила удалиться, унося с собой громадные букеты золотистых цветов.
Тем не менее, с этого времени я решил беречь свои легкие и начал пользоваться ружьем. Я также пришел к некоторым новым выводам. Чтобы совершить грабеж, женщины полагаются на свой пол. Мужчины относятся к собственности с большим уважением, чем женщины. Мужчины менее настойчивы и своих преступлениях. Женщины меньше боятся оружия, чем мужчины.
Грабеж все еще продолжался. Сирена и ружье помогали мало. Горожане были неустрашимы, и я заметил, что многие из них начинали посещать меня по несколько раз. Что им было до того, что их часто прогоняли, если каждый раз им удавалось благополучно унести награбленное. Прогоняя одно и то же лицо несколько раз, начинаешь иногда чувствовать, что способен на человекоубийство. А раз в вас уже пробудилось это чувство, то вы уже обречены, вы стоите на краю пропасти. Не один раз я поднимал ружье, чтобы пристрелить кого-нибудь из моих обидчиков. Во сне я убивал их десятками и трупы бросал в овраг. С каждым днем мне все больше и больше хотелось выстрелить кому-нибудь из них в ноги, и эта мысль не оставляла меня ни на минуту. Я уже видел перед собой виселицу и, когда я стоял под ней с веревкой на шее, передо мной развертывалось страшное будущее моих детей, сносящих стыд и позор. Я начал бояться за себя. Бесси ходила с озабоченным лицом и наедине умоляла моих друзей, чтобы они уговорили меня на время уехать из дому.
Но вдруг в последний момент мне пришла в голову мысль: не прибегнуть ли мне к конфискации? Если горожане увидят, что их труд, пропадает даром, то набеги прекратятся естественным образом.
Эта мысль спасла меня.
Первый, кто явился после этого за маками, был мужчина. Я уже ожидал его и — о, радость! — то был сам "надоеда". Он приступил к делу с полной уверенностью, что все будет так, как раньше. Я взял небрежно ружье под руку и направился к нему.
— Извините, что беспокою вас, — сказал я самым вежливым образом, — но те цветы, что вы нарвалы, мне нужны самому.
Он безмолвно посмотрел на меня. Повидимому, я имел страшный вид. С оружием в руках и с изысканной вежливостью на устах, я чувствовал себя Черной Бородой, Джемс-Джемсом, Джеком Шепердом, Робин Гудом и целым поколением других известных разбойников.
— Пожалуйста, пожалуйста, — сказал я несколько резко, — поверьте, что мне очень неприятно беспокоить вас, но эти маки должны остаться у меня. В рассеянности я улыбнулся и поднял ружье. Это сразу подействовало на джентльмена. Не говоря ни слова, он подал мне цветы и зашагал к изгороди. Но его походка уже не была небрежной, и по дороге он не стал срывать цветов. По его глазам я видел, что я ему не понравился, и его спина, посылала мне укор, пока он проходил по полю и пока не скрылся из виду.
Больше я его не видел.
С этого дня мой дом наводнен маками. Все вазы и стеклянные банки заполнены ими. Они горят огнем на всех окнах, столах, карнизах, по всем комнатам. Я дарю огромные букеты своим друзьям, а милые горожане собирают для меня все новые и новые.
— Присядьте на минутку, - говорю я уходящему гостю.
И мы сидим и беседуем на террасе в тени и прохладе, а ненасытные городские создания усердно рвут мой мак и проливают пот под палящими лучами солнца. И когда я замечаю, что они уже начинают изнывать под тяжестью своей ноши, я беру ружье, отправляюсь к ним и освобождаю их от тяжести. Таким образом я пришел к убеждению, что всякое положение имеет свои выгодные стороны.
До сих пор конфискация была успешной, но я забыл об одном, а именно: о громадном количестве городского люда. Хотя старые грешники больше не являлись, но зато каждый день приходили новые, и передо мной встала титаническая задача воспитания людей огромного города, и я знал, что для этого не хватит моего макового поля. В то время, когда я отбирал у них цветы, я имел обыкновение давать им объяснение своего поступка, но затем я отказался от этого. Это была напрасная трата слов. Они не могли меня понять.
Одной особе, назвавшей меня скрягой, я сказал:
— Сударыня, вас никто не обижает. Если бы я не оберегал этих цветов вчера и позавчера, и изо дня в день, они давно были бы уничтожены городскими ордами и вам не пришлось бы их видеть в глаза. Маки, которыми вы не можете воспользоваться сегодня, это те маки, которых я не дал сорвать вчера и позавчера. Поэтому поверьте, что я у вас ничего не отнимаю.
— Но ведь цветы в настоящее-то время есть, — сказала сна, плотоядно окидывая взглядом красиво горевшие на солнце маки.
— Я заплачу вам за них, — сказал один господин в другой раз. (Я только что освободил его от нескольких букетов).
Не знаю — почему, но мне вдруг сделалось стыдно. Быть может потому, что его слова вдруг дали мне понять, что мои цветы обладали не только эстетической, но и денежной ценностью. Очевидная скаредность с моей стороны так поразила меня, что я тихо сказал:
— Я не продаю маков. Вы можете взять себе эти букеты.
Но в конце недели мне опять пришлось встретиться с этим господином.
— Я заплачу вам за них, — опять сказал он.
— Да, — отвечал я, — вы можете мне за них заплатить. Пожалуйста, — двадцать долларов.
Он вздохнул, испытующе посмотрел на меня, вздохнул еще раз, молча положил маки на землю и с печальным видом удалился.
Но высшую степень дерзости, по обыкновению, должна была проявить женщина. Когда я не взял платы и потребовал у нее сорванные цветы, она отказалась отдать их.
— Я сама собирала эти букеты,-- отвечала она, — а время — деньги. Заплатите мне за труд и забирайте цветы.
Ее лицо пылало негодованием и, несмотря на красоту, было сурово и решительно. И вот мы стояли друг против друга: я — мужчина диких холмов, и она — обыкновенная городская женщина, и хотя я совершенно не имею склонности входить в подробности, но с удовольствием должен отметить, что маки, в конце концов, украшали мою столовую, а женщина отправилась в город, не получив платы за свой труд. Все-таки эти маки были мои.
— Это — божьи цветы, — заявила мне однажды одна молодая демократка, пораженная тем, что я не допускал горожан рвать мои маки. И недели две она смертельно ненавидела меня. Я всячески старался встретиться с ней, чтобы объясниться. И, наконец, мне это удалось. Я описал ей историю мака, как Метерлинк* описал жизнь пчелы. Я рассмотрел этот вопрос с биологической, психологической и социологической точек зрения. Я был возбужден, горел, как в горячке, и когда окончил, она заявила, что теперь она на моей стороне, но в глубине души я чувствовал, что она просто пожалела меня.
Я отправился к своим друзьям искать утешения. Мне нужно было оправдание. Этот вопрос сделался для меня вопросом первостепенной важности, и мне нужно было добиться, что я прав. Я чувствовал, что мне придется объясняться со всеми моими друзьями, хотя прекрасно знал, что тот, кто оправдывается, — потерянный человек.
Я должен был рассказать историю с маком десятки раз. Я рассказывал ее с мельчайшими подробностями. Я увеличил ее и расширил. Говорил до хрипоты, и когда больше не мог уже говорить, мне видно было, что они скучают. В ответ они говорили мне разные нелепости, утешали меня, говорили то, что совершенно к делу не относилось, но все это было не то. Меня душила злоба, и, в конце концов, я порвал со своими друзьями. Я лежу на диване в доме и ожидаю случайных гостей. Я искусно подхожу к своему вопросу, начинаю пространно говорить и в то же время пристально слежу за выражением лица своих посетителей. Как только я замечаю выражение неодобрения, я мечу на их головы стрелы своего гнева. Я целыми часами сражаюсь со всяким, кто говорит мне, что я неправ. Я объясняю и объясняю без конца, но никто меня не понимает. Я сделался более жестоким в своем осуждении предательского городского люда. Я не нахожу больше ни цели, ни удовольствия в том, чтобы отбирать у моих обидчиков цветы. Это тяжелая обязанность, утомительное и неприятное занятие.
Мои друзья при встрече со мной в городе искоса поглядывают на меня и о чем-то шепчутся между собой. Редко кто из них теперь заходит ко мне. Они меня боятся. Я сделался раздражительным, разочарованным человеком, и весь свет моей жизни словно ушел от меня в это горящее огнем маковое поле.
Вот какой ценой приходится платить за обладание собственностью.

http://lib.misto.kiev.ua/LONDON/s_mak.dhtml

Можно его в ин-нете найти и в аудио варианте и на ютубе.

http://www.sadiba.com.ua/forum/showp...&postcount=378
Мак калифорнийский или эшшольция, фото.

[Nela]

Сообщение от Сынуля

Какая насыщенность красок Интересные работы, необычные и притягивающие взор.

Наталья,спасибо
Зимой, особенно нынешней, та хочется ярких красок ...
Карина Лерго Сальто:“Я создаю картины человеческого отражения в воде, это размышления о человеческих ценностях и эмоциях.”

Будучи в прошлом прекрасной танцовщицей, пловчихой и парашютисткой, она обращается к изображению на холсте с ощутимой энергией человеческого тела в движении. Управляемая этими увлечениями и вооруженная своим талантом к образной живописи, Карина нашла способ воплотить свои наблюдения и творческое воображение в воображаемые картины захватывающей красоты.

[OlGaj]

Немного тепла, любви и красоты от великолепного американского художника Ричарда Джонсона и поэтесы Юлии Вихаревой.

Есть женщины, похожие на утро:
Глаза - из голубого перламутра,
Спорхнувшие с изящных и душистых
Картин иных салонных портретистов.
Любовь таких – как дымка из тумана:
Полна и сладкой неги, и обмана,
Легка, непринуждённа и беспечна,
Но, словно сон под утро, быстротечна.
Есть женщины, похожие на полдень,
Сошедшие с Матиссовских полотен.
Глаза – огонь, ведь в них на самом донце
Горячее полуденное солнце.
Любовь подобных дам – одни напасти:
(Подобно танго – танцу жгучей страсти)
Пьяняще – обжигающе – прекрасна,
Но, как смертельный яд, она опасна.
Есть женщины, похожие на вечер:
Глаза мерцают тихо, будто свечи,
Из-под ресниц задумчиво темнея…
Те рождены полотнами Ромнея.
Любовь их – мудрость, что присуща даме,
(Вино, в сосуде зревшее годами),
Спокойна, не несёт в себе упрёка,
Но к чувствам рассудительно-жестока.
Есть женщины, похожие на ночи,
Глаза черны, рот чувственно-порочен.
Красавицы, что созданы (не даром!)
Французским живописцем Ренуаром.
Любовь их, пусть недолга и случайна, -
Загадка, обольстительная тайна.
Но таинство любовного урока
Несёт в себе, увы, следы порока.
А женщина, что сочетает мудро
В себе горячий полдень, лёгкость утра,
Загадку ночи, вечера блаженство, -
И есть самой природы совершенство,
Одна (средь миллионов, тысяч, сотен!)
Сошедшая с божественных полотен.

[OlGaj]

Для эстетического удовольствия и положительных эмоций несколько картин Владимира Волегова с изображением детей.
Этот талантливый художник пишет не только картины, он еще делает кукол, снимает короткие фильмы и пишет к ним музыку.

[Сынуля]

Nela завораживающие картины. Столько экспрессии, гибкости в движениях, изящества! Я слышу эту музыку и она прекрасна!
OlGaj стихи созвучны картинам, а картины с детками так пасторальны

[Nela]

Непростая судьба и психоделические картины «последней из сюрреалистов» художницы-бунтарки Леоноры Каррингтон

Ее путь к признанию оказался нелёгким и долгим. Некоторые даже считали ее жрицей и колдуньей, многие не понимали ее картин. Но Карртнгтон не сдавалась, продолжала рисовать. Первую свою выставку она устроила в зале одного из мебельных магазинов. А спустя два года несколько ее картин уже выставлялись в Париже, и имели там успех. После этого последовали несколько персональные выставок, о талантливой художнице заговорили. Наконец-то к ней пришла настоящая слава.
Помимо живописи, она занималась скульптурой; ее работы были приобретены крупнейшими музеями мира, а выставки становились сенсациями. 25 мая 2011 год мир облетела весть - не стало последней из сюрреалистов Леоноры Каррингтон. Умерла она от последствий воспаления легких.

https://kulturologia.ru/files/u21946/GreenTea1942.jpg
https://kulturologia.ru/files/u21946/TheGiantes1950.jpg
https://kulturologia.ru/files/u21946...eftPrague1.jpg
https://kulturologia.ru/files/u21946...Ground1955.jpg
https://kulturologia.ru/files/u21946...enotep1960.jpg
https://kulturologia.ru/files/u21946...bottom1961.jpg
https://kulturologia.ru/files/u21946...oBruno1964.jpg
https://kulturologia.ru/files/u21946...ltarot1965.jpg
https://kulturologia.ru/files/u21946...ofChen1971.jpg
https://kulturologia.ru/files/u21946/219467933.jpg
Источник: https://kulturologia.ru/blogs/151217/37047/

[Senpolia]

Nela - несколько отражений очень приглянулись, удивительное вИденье у художника.
OlGaj очень красив стих и картины, спасибо!
А картины с детьми - поразили, они такие реальные, словно минутки из детства, несут ощущения и даже запахи... очень впечатлили. Как жаль что первое впечатление невозможно растягивать и повторять снова и снова...

[Nela]

Густав Климт (1862–1918) был ведущей фигурой так называемого Венского Сецессиона, художественного направления, сторонники которого восстали против установленных концепций искусства и создали свой стиль, похожий на модерн. Хотя австрийский художник часто шокировал искусствоведов своими нетрадиционными и провокационными методами в конце концов стал рассматриваться как один из лучших художников Европы. Сегодня его работы включены практически во все подборки лучших картин всех времен. В этом списке приведены 10 самых известных полотен Климта.

Поцелуй

Самая известная из всех картин Густава, основа движения Сецессиона и одна из самых прекрасных работ раннего периода творчества художника. Поцелуй изображает двух обнявшихся влюбленных в цветочном поле. Представленная в 1908 году картина взволновала искусствоведов, а галерея Бельведер (Вена) сразу же приобрела шедевр в свою коллекцию.

Портрет Адели Блох-Бауэр

«Портрет Адели Блох-Бауэр I», завершенный в 1907 году, является первым из двух портретов Адель, жены влиятельного промышленника. Последняя картина из так называемой серии «Золотого периода» должна была быть передана в дар галерее Бельведер после смерти Адели, но её муж не отдал шедевр. Во время нацистской оккупации Австрии, картина была конфискована. В конечном итоге в 2006 году портрет был куплен Рональдо Лаудером для Новой галлереи в Нью-Йорке за 135 миллионов долларов.

Девы

Написанная маслом на холсте, картина «Девы» изображает девушку, окруженную шестью обнаженными женщинами. Завершенная в 1913 году, работа имеет несколько различных интерпретаций, касающихся основной фигуры. В основном эксперты сходятся на том, что Климт изобразил процесс превращения в женщину юной девы, о чем свидетельствуют спирали на драпировке, символизирующие плодородие, и прикрытые ноги, указывающие на половую зрелость. Аллегорическую картину можно увидеть в Национальной галерее в Праге.

Даная

Даная — дочь мифического короля Акрисия Аргоса, пришедшего к дельфийскому оракулу. Оракул сказал правителю, что тот однажды будет убит своим ребенком. Чтобы обезопасить себя Акрисий заточает дочь в бронзовой камере, чтобы не дать ей возможности забеременеть. Однако девушку в виде золотого дождя посещает Зевс. Климт «захватил» именно этот момент, на что четко указывает золото между ног Данаи. Картина, завершенная в 1907 году, сегодня располагается в Вене.

Три возраста женщины

Завершенная в 1905 года картина «Три возраста женщины» (иногда называемая «Матерь и ребенок») изображает трех женщин на различных этапах жизни. Картина была представлена публике в 1910 году в Венеции. Два года спустя приобретена Национальной галереей современного искусства в Риме, где находится до сих пор.



Юдифь и голова Олоферна (Юдифь I)

Картина изображает библейскую вдову Юдифь, держащую отрубленную голову. Красивая женщина пришла в лагерь своих врагов, чтобы обольстить генерала и убить его, когда представится возможность. Картина, завершенная в 1901 сегодня находится в галерее Бельведер.

Портрет Фрицы Ридлер

Один из самых знаменитых портретов Климта ценен своим балансом между натурализмом и ощущением объемности. Геометрия кресла и стены дополняет композицию и акцентирует внимание на лице героини. Как и многие другие работы Густава (завершена в 1906 году) хранится в галерее Бельведер.

Надежда II

Окрашенная в 1907–08 году, «Надежда 2» изображает беременную женщину с обнаженной грудью. Голова героини согнута к животу, возле которого расположен череп, как символ опасности для будущего ребенка. У её ног три женские молящиеся фигуры. Шедевр сегодня хранится в музее современного искусства (Нью-Йорк).

Бетховенский фриз

Серия работ на штукатурке, посвященная композитору Бетховену, по праву считается одной из самых известных и значимых произведений Густава.

Жизнь и смерть

Окрашенная в 1910 году, работа является аллегорией жизни и смерти. Смерть представлена в виде человеческого скелета в темной мантии, представляющая угрозу как для старых, так и для молодых. Общее впечатление от картины, однако, положительное. Смерть может прятаться за углом и без разбора забирать души, но она бессильно против бесконечного жизненного цикла. Шедевром можно полюбоваться в музее Леопольда (Вена).

[Сынуля]

Странные картины, мне неприятны. Но я не специалист, а каждое проявление таланта имеет право на жизнь. А то что это талант не вызывает сомнения.
А вот картины Леоноры Каррингтон хочется рассматривать. Что то в них есть колдовского, притягательного. Вот так же и картины Иеронима Босха. Тоже странные, настораживающие и притягательные.

[Викса]

Сообщение от Сынуля

Странные картины, мне неприятны.

Почему?

[Сынуля]

Вряд ли я смогу объяснить понятно. Какое то извращенное отношение к человеку, к его фигуре, к его чувствам, одним словом к его природе. Не мое.

[Викса]

Сообщение от Сынуля

Вряд ли я смогу объяснить понятно. Какое то извращенное отношение к человеку, к его фигуре, к его чувствам, одним словом к его природе. Не мое.

Что, и "Поцелуй" не понравился? Очень же красиво и приятно все изображено
Нас учили, что удовольствие и наслаждения от текста (а текстом в 20 веке вдруг стали называть все, что могло быть хотя бы приблизительно оценено как послание) - разные вещи.
Удовольствие - это когда тебя вместе с твоими эстетическими вкусами гладят по шерстке. Ну, вот фотки с котятами и щенками - это удовольствие, мимими
А наслаждение неразрывно связано с шоком и фрустрацией, некоей немного болезненной ломкой. Когда вдруг ты чувствуешь боль, страх, стыд, ловишь себя на каких-то странных мыслях, осознаешь что-то, по-другому вдруг видишь что-то привычное. Более сложный процесс восприятия художественного объекта, но и более ценный

[Nela]

Сообщение от Сынуля

Странные картины,

Наталия, все верно.
Густав Климт

Картины Густава Климта, одного из наиболее известных австрийских художников-авангардистов. Здесь он изобразил сверкающую, эротическую, преследующую его собственную реальность, отличительную даже по меркам его художественно обильной среды в конце 19-го и начале 20-го века в Вене. «Кто хочет что-то узнать обо мне, должен внимательно смотреть на мои картины», написал он однажды в комментарии к автопортрету, который никогда так и не нарисовал.

Перевод поэмы Mandalay Редьярд Киплинг
On the road to Mandalay - Peter Dawson
Mandalay - Frank Sinatra

Фотограф Инге Прадер в серии снимков воссоздала картины «золотого периода» творчества Густава Климта. Скрупулёзно подобранные наряды, грим и позы моделей превратились в ожившие сцены из полотен австрийского художника, воспевавшего женское тело.
Инге Прадер (Inge Prader) создала эту серию для 23-го «Бала жизни», благотворительного мероприятия, ежегодно проходящего в Вене.

Фотосерия с воссозданными сценами из золотых картин Густава Климта
Так лучше

[Марічка]

Климт, кстати, превосходный пейзажист. Его пейзажи не так эпатажны, как некоторые портреты и фигуратив, поэтому о них незаслуженно упоминают реже.

[George_0705]

Сообщение от Сынуля

Вряд ли я смогу объяснить понятно..

Это гротеск.
Мне кажется, Наташе будет более понятен и приятен вот этот товарищ :
http://www.sadiba.com.ua/forum/showp...99&postcount=8
http://nevseoboi.com.ua/other/17-tom...2-kartiny.html

[Moonvalley]

Сообщение от George_0705

Мне кажется, Наташе будет более понятен и приятен вот этот товарищ :

З його малюнків багато схем для вишивки зроблено.
Такі тепленькі і м'якенькі.

[Red]

Страшно признаться, но меня пугают картины Врубеля. Что-то сатанинское, тягостное мне видится в его работах. Ангел, который больше похож на Демона. И столько тоски, какой-то нечеловеческой тоски...
Климта люблю.
Но мои фавориты - импрессионисты.

[George_0705]

Творцы музыки, живописи – не ремесленники, они создают, вкладывая душу, т.е. посредством своих произведений передают эмоции. А если талантливо, то передают абсолютно и в полной мере. Поэтому слушающий и смотрящий их ощущает, но воспринимает в соответствии со своими внутренними «настройками».

[Red]

Я даже биографию Врубеля изучала. Читала художественные произведения о нем. Это во многом объяснило мое чувство тревоги, которым сопровождается у меня просмотр его работ.

[Gusenitsa]

Сообщение от Red

....Ангел, который больше похож на Демона. И столько тоски, какой-то нечеловеческой тоски...

Многие знания — многие печали:

И предал я сердце моё тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это - томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь...
Соломон

---------- Post added at 23:58 ---------- Previous post was at 23:55 ----------

Любимая картина:

[Red]

Врубель в репродукциях мной воспринимается просто как произведения, которые нравятся.
А вот вживую... С полотнами во всю стену. И с героями, соизмеримыми с человеческим размером... Мурашки по коже.
Впервые на выставке полотен Врубеля была лет в 16. С тех пор сложные отношения.
Мой сын очень любит Богомазова. Но он очень скромно представлен в музее украинского искусства в Киеве. Для сына - это примерно такой же художник-загадка и художник-потрясение, как для меня Врубель.

[Сынуля]

Но ведь может быть и другой гротеск. А Питер Брейгель старший, а Босх.
https://www.liveinternet.ru/communit...post104249780/
https://artchive.ru/artists/1395~Pit...Starshij/works
А вот пейзажи в Климта хороши.
Вот, как говорится, на вкус и цвет товарища нет.

[Викса]

Сообщение от Сынуля

Но ведь может быть и другой гротеск. А Питер Брейгель старший, а Босх.

Брейгель очень интересен, но гротеск - это последнее, что бы я рассматривала на его полотнах Это не гротеск, это его видение мира. Я так тоже иногда смотрю
А Босх гениален для своего времени. Какая потрясающая фантазия, сколько внимания к деталям, динамика, символика, читать его сюжеты можно сколь угодно долго. И мрачным его назвать сложно, мраку отдает ровно столько же, сколько свету и жизни.

[Senpolia]

Gusenitsa картина понравилась.
Грусть, одиночество у нечеловеческого существа. Наверно так: понятные чувства у непонятного существа... (возможно, опасного...)
Густав Климт - не, не мое. У меня ощущение стойкое - что это мертвые люди в определенных позах ....

[Nela]

Густав Климт и Михаи́л Вру́бель - современники, но сравнивать их творчество марна праця.
Тяжело сравнивать представителей разных эпох, жанров и школ.

Климт вёл довольно простой образ жизни, работал в собственном доме, посвящал всё время живописи (в том числе движению Сецессиона) и семье, и не состоял в дружеских отношениях с другими художниками. Он был достаточно знаменит для того, чтобы получать много частных заказов, и имел возможности выбирать из них то, что было ему интересно. Как и Роден, Климт использовал мифологию и аллегорию для маскировки своей глубоко эротической натуры, и его рисунки часто выдают чисто сексуальный интерес к женщинам. Как правило, его модели соглашались позировать в любых сколь угодно эротических положениях; многие из них были проститутками.

Климт очень мало писал о своем ви́дении искусства или своих методах. Он не вёл дневника, и посылал Флёге открытки. В сочинении «Комментарий на несуществующий автопортрет» он утверждает: «Я никогда не писал автопортретов. Меня гораздо меньше интересую я сам в качестве предмета картины, чем другие люди, прежде всего женщины… Во мне нет ничего особенного. Я художник, пишущий день за днём с утра до ночи… Кто хочет что-нибудь обо мне знать… должен внимательно рассмотреть мои картины.»

Климт
Роден

[Gusenitsa]

Сообщение от Nela

Густав Климт и Михаи́л Вру́бель - современники, но сравнивать их творчество марна праця. ...

Дык, никто ж и не сравнивает! Мы уже перешли к эмоциональному восприятию!

Сообщение от Senpolia

...Грусть, одиночество у нечеловеческого существа. Наверно так: понятные чувства у непонятного существа... (возможно, опасного...)....

Чего ж опасному?! Тоска за утраченным.... шо ж тут опасного?


Вот, посмотрите на этого очаровательного малыша:


Возможно, заигравшийся, он более опасен?
Фальконе

[Сынуля]

У Мориса Фальконе прекрасные скульптуры. Его Психея, Зима, да и Медный всадник вне конкуренции